Финская школа: своими глазами. Шикарная альтернатива.

Финская_Школа05

Стоило журналистам написать, что Финляндия отменила предметы в школах, и мир буквально сошел с ума. Новость перепечатали на всех языках мира, а толпы людей бросились выражать свое восхищение и непонимание. Что в действительности произошло в Финляндии можно было выяснить только одним способом: стать учеником самому. Что я и сделал в школе Ressu в Хельсинки, раньше всех в стране применившей новый метод преподавания. Более того, в августе 2016 года в школе приняли еще более экспериментальную программу и уже сейчас можно понять, к чему она привела. Опережая события, я позволю себе спойлер: то, что я увидел, просто снесло мне голову.

Начиная с этой строчки будет очень много слов, которые с трудом поддаются адекватному переводу на русский. Первое из них — само название новой методики. Финны называют ее phenomenon based learning, и в реальности школьники действительно изучают не предметы, а явления. Математика, история и прочая школьная классика никуда не делась, но уроков в традиционном понимании теперь действительно нет. Их место заняли «разделы» (units): в течение шести недель школьники изучают определенную тему с помощью разных дисциплин.

«Явлением может быть тема мигрантов, — объясняет мне директор школы Лина Лиусваара. — То есть — социология. К ней добавляется география: откуда приехали эти люди? Почему они приехали? Потом добавляется история: что произошло перед этим? Что может произойти дальше? Есть ли какие-то повторяющиеся события в истории человечества, когда люди перемещаются по миру в поисках прибежища? Сюда же легко добавить экономику: культуру еды, которую привозят эти люди вместе с собой. Ведь мы, финны, сами кочевники с берегов Волги. Сейчас у нас есть СМИ, и мы можем открыто об этом говорить. Семьсот лет назад у нас не было таких средств, но «явление» было: люди в поисках лучшего меняют место жительства. В этом и есть «феномен»: изучать не предмет, а смысл через предмет».
Финская_Школа01.jpeg
С нуля

Перед моей одиссеей по школе, Лина чертит на листе что-то похожее на египетскую наскальную живопись. По сути, с этого рисунка начинается та самая революция, ради которой в эту страну приезжают перенимать опыт учителя со всего мира. Финны начали с нуля, ответив на самые пугающие вопросы нынешней системы образования: какая информация и знания нам сейчас могут действительно пригодиться в жизни? Как эти знания на нас влияют? Наконец, самый важный: для чего нужна школа в век, когда от информации тяжелее защититься, чем ее получить? «Это — голова ученика, — говорит Лина, расставляя в круге точки и соединяя их между собой. — Мы задаем этому миру вопросы и получаем на них ответы из самых разных источников. Ученики пытаются найти связь между тем, что они уже знают и той информацией, что приходит из внешнего мира. А учитель нужен для того, чтобы помочь эту связь найти. Скажем, мама чему-то меня научила. Затем я прочел об этом сам. Появляется связь. Затем об этом говорит учитель в школе. Теперь у меня есть полное понимание. Так появляется цельный «феномен».
Много раз позже я увижу это своими глазами: вопросы ученикам не задаются — они должны придумать их сами. А учитель помогает им прийти к собственным заключениям. Для финской школы именно в этом основа всего образовательного процесса. Школьные коридоры и стенки классов увешаны рисунками и табличками с нашими «запросами»: «Кто мы?», «Как это устроено?», «Как происходят изменения?». «Такой подход мы начинаем практиковать с первого класса, — рассказывает Лина. — Тема для всех одинаковая, но какие запросы они делают и как к ней подойти — дети решают сами. Вот это раздел четвертого класса. Сейчас тема «кто мы такие?». Каждый год подход к феномену меняется. В первом классе — это кто я такой? Откуда я? Каков мой родной город Хельсинки? Мои корни, откуда мои родители и ближайшее окружение, жил ли я в другой стране и как мы прибыли в Финляндию? Теперь же центральная идея — изменения, через которые проходят люди на разных этапах жизни, и как они влияют на то, как мы воспринимаем «себя». Физические, социальные, психологические изменения. Как вы себя воспринимаете? Как это влияет на ваши отношения с другими? Это ключевые концепции, платформа ученика. Начиная с пятого класса все идет еще глубже. Мы начинаем искать связи между вопросами, рассматриваем как вещи сочетаются определенным образом, больше и больше создаем сеть связей в своем мозгу».
Финская_Школа03
Мигранты — тема хоть и актуальная, но не самая острая. В прошлом году восьмиклассники захотели обсудить вопрос абортов, что наверняка повергло бы в шок россиян, напуганных историями о сексуальном воспитании в западных школах. «Девочки объясняли дилемму внутри этого феномена: «в мире есть такое явление, как «аборт». Но что за ним стоит? Как мы принимаем это явление и как нет? — говорит Лина. — И дискуссия, и письменные работы на эту тему были глубокими. Учителя помогали детям правильно подойти к этическим дилеммам и ресурсам, которые они искали. На подготовку такой работы уходят недели. Это были не только эссе, кто-то делал презентации и видео. Рамок в выборе тем фактически нет — главное этика. А этично то, что ты сам считаешь хорошим и плохим, правильным и неверным».
Все как в жизни

Первый же шестинедельный раздел, который я вижу своими глазами — «механизмы и изобретения». «Это что-то вроде естествознания?» — пытаюсь я перевести финские инновации на понятный для классического школьного мышления язык. «Может быть, — отвечает Лина. — А еще это может быть искусство. История: как вещи вокруг нас развивались и менялись с древних времен. И главное — как эти механизмы и изобретения влияют на нашу повседневную жизнь».
Финская_Школа04
За что я готов устроить финнам стоячую овацию — так это за то, что абсолютно все получаемые в школе знания неразрывно связаны с реальной жизнью. Детям все время предлагают задать себе вопросы, что лично им дает каждый изученный раздел. В классе работы по текстилю (факультативное, но весьма популярное занятие как среди девочек, так и мальчиков) Лина наклоняется к восьмилетней школьнице, что-то увлеченно печатающей на iPad: «Не хочешь рассказать русскому журналисту мистеру Мурашеву, чем ты тут занимаешься?». На идеальном английском школьница рассказывает мне о том, что фиксирует свои ощущения от работы с «изобретением» — швейной машинкой. Записывает, что она чувствует в процессе выполнения работы, насколько легко ей это дается, как именно изобретение может пригодиться в жизни… Ее не смущает ни один из вопросов, который задает ей незнакомый человек с камерой наперевес. Но это отсутствие благоговения перед учителем и стеснения перед посторонними вообще объединяет всех школьников в Ressu. Здесь ощущается вежливое и уважительное отношение, но нет затравленных взоров в сторону директора. Учителя и ученики общаются на равных: дети могут называть взрослых по имени, свободно с ними советоваться и перешучиваться. «Есть ли кто-то, кто не хочет фотографироваться для материала о финском обучении?», — спрашивает у детей Лина. Этот вопрос будет повторяться в каждом классе и каждый раз дети будут давать взвешенные ответы (откажется только три ребенка). Может, в этом общении на равных с детства и скрывается секрет того, что в разговорах со мной школьники выражали мысли глубже и мудрее, чем многие мои тридцатилетние знакомые.

На другом из уроков третьеклассники изучают новые слова на английском: reuse и recycle (повторное использование, вторичная переработка). Тема раздела, который они проходят в течение шести недель — разумное использование природных ресурсов. С первых классов дети узнают о влиянии наших действий на окружающее пространство. В процессе языковой практики учительница Анна Харт рассказывает им о том, что используемые нами бумажные полотенца на самом деле сделаны из дерева. После чего детей побуждают самих искать причинно-следственные связи: как наши действия могут помочь уменьшить количество мусора на планете и сэкономить драгоценные ресурсы? За неделю до моего визита у детей была горячая дискуссия на эту тему и все выступали со своими предложениями. Так, для начала школьники сами решили разрезать бумажные салфетки надвое, а затем придумали сшить вместо них полотенца из ткани. Все просто: зачем тебе новое слово, если ты не понимаешь что за ним стоит? И зачем тебе новые знания, если ты не понимаешь, как применить их в реальной жизни?
Финская_Школа05
Дети сидят в круге, учительница Анна Харт вместе с ними/ фото: Александр Мурашев

«Говоря о вторичном использовании и переработке мы обсуждаем материалы, которые используют люди, — говорит Анна. — Дети изучают их, описывают ощущения, проводят собственные тесты — например, на водонепроницаемость. А потом мы вместе разбираем результаты в классе. В пример приводятся игрушки: какие материалы используются для их создания? В качестве задания дети приносят старые игрушки из дома и составляют план как их можно использовать вторично — например, перекрасить или сделать из них что-то новое».

Во время урока дети сидят на ковре в круге, а учительница — рядом с ними. Когда школьники начинают слишком громко между собой общаться, Анна переходит на шепот. «Я поняла, что это более действенный метод для привлечения их внимания, чем повышать голос», — объяснит мне она позже. Еще один элемент — наушники для каждого ребенка. Как только кто-нибудь из ребят в классе чувствует, что его отвлекают звуки, он просто надевает звуконепроницаемые наушники и удаляется для самостоятельной работы. Так, один очень серьезный мальчик взял их и целиком погрузился в процесс шитья полотенца.
Финская_Школа06
Почти каждой фразой Анна обращается к детям, побуждая их выносить собственные суждения. После занятий она показывает мне конспект того, как проходят занятия: Анна старается фиксировать, какие вопросы дети задают, к каким выводам приходят и как это влияет на обучение. «Я делаю это, чтобы они видели: от личного вклада каждого выигрывают все, — говорит Анна. — И еще я поняла, что детей прекрасно мотивирует принятие собственных решений. Даже если я придумала какую-то идею, куда действеннее, если они додумаются до нее сами. Я могла бы предложить им сшить эти полотенца, потому что сама считаю это более экологичным способом вытирать руки. Но они дошли до этой мысли в процессе бурной дискуссии. У нас до сих пор есть школьники, которые просят им сказать, что делать. Но наша цель в том, чтобы ребенок сам осознал свои навыки и таланты, сам понял как их можно использовать. Когда я училась в школе, все было иначе. Самым важным считались академические успехи и вам не нужно было быть независимым мыслителем. Не нужны были социальные навыки или понимание как делиться мыслями с другими. Вы должны были просто слушать учителя и делать так, как он говорит. Но когда вы заканчиваете школу, что вы можете сделать с таким багажом? Особенно учитывая, что мы не знаем, какие профессии будут у этих детей через много лет. Возможно, еще будут учителя и врачи, но все остальные виды деятельности могут совершенно отличаться».

Даже если ученик отказывается отвечать на какой-то вопрос учителя, это остается его выбором — и преподаватель его уважает:
Перед уходом я подмечаю еще один момент: Анне приходится буквально уговаривать детей выйти на переменку и побеситься на улице. Многие школьники просят у нее разрешения остаться в классе и продолжить работу.
Что нам действительно нужно?
«Сегодняшние первоклассники будут работать через двадцать лет, когда мир будет совершенно другим, — подтверждает позднее Лина. — Мы не знаем, какие предметы или знания будут нужны через пятьдесят лет, когда сегодняшние школьники еще еще будут активно работать (в Финляндии мы выходим на пенсию в возрасте 70 лет). Правда в том, что обучение через «традиционные предметы» не отражает настоящую жизнь. Попадая в какой-нибудь новый город, мы не идем в уме за разделом «история», доставая все свои знания по этой дисциплине. Нужно очень точно понимать, какая информация действительно потребуется во взрослой жизни. Например, я не помню названия растений или птиц у себя во дворе. Но к счастью, на этот случай у меня под рукой есть интернет. Да, некоторые вещи не так легко освоить в пятьдесят лет: скажем, выучить язык. Поэтому школа — правильное место для изучения языков и взаимодействия с их носителями. Точно так же в школе вы узнаёте, как устроена базовая математика, но вам необязательно зубрить интегралы. Я учила их тридцать пять лет назад, когда они были нужны для подготовки к экзамену. Но с тех пор я их ни разу не использовала. Так зачем мне тратить столько времени на вещи, которыми я никогда не воспользуюсь в жизни?».
Формулы и интегралы заменило понимание причин и следствий каждого решения в нашей жизни. В этом смысле у классических школьных предметов появляется конкретная цель: если вы станете политиком, вам потребуется изучить историю и узнать последствия определенных поступков. «Детям нужно научиться самому процессу обучения — так, чтобы во взрослой жизни они всегда могли адаптироваться к новому. — говорит Лина. — Они должны уметь работать друг с другом и быть открытыми самым разным людям: разного цвета кожи, с разными ограничениями… ведь эти люди вокруг нас. Они должны знать об экологичных решениях, ведь у нас на всех только одна планета и нам нужно жить соответственно».
Финская_Школа07
Экономика на кухне
Навязшее в зубах и донельзя исковерканное понятие «толерантности» в финской школе носит такой же прикладной характер: три часа в неделю у семиклассников проходят уроки экономики. Практические занятия проводятся… на кухне. Дети готовят вместе еду, а затем вместе ее едят. Я замечаю девочку в хиджабе, которая бок о бок с финнами готовит какое-то блюдо. Знакомство с другими культурами через еду и традиции сервировки блюд — часть обучения через явления. «Восприятие международных элементов — один из процессов обучения, на которой мы делаем упор, — говорит Лина. — Детям нужно понимать и уважать, что не все в мире одинаково. Выезжая за пределы страны, они увидят, насколько отличается мир». Единственный вопрос, который у меня остается — как все это связано с экономикой? Оказывается, в рамках раздела у школьников есть один предмет на выбор — и они решили «создать» кафетерий. «Теперь им нужно рассчитать финансовые затраты, определить какие ингредиенты закупать, по каким ценам продавать и как выйти на прибыль, — говорит Лина. — Фактически, они тренируются друг на друге».
Совместное обучение — важная часть «изучения явлений»: в процессе занятий один ребенок может обучать другого. «Вспомните старомодный класс — учитель перед детьми, сидящими в ряд. Нам бы хотелось видеть, как дети сотрудничают в группах. Мы называем этот метод коллаборативным обучением, — рассказывает Лина. — Эта возможность поделиться знаниями с другими отлично ложится в концепцию обучения на основе феноменов. Так мы создаем больше связей в уме».

Впрочем, часть увиденных мной занятий все еще проходит в той самой «старомодной» манере. «В прошлом есть много хорошего и мы не хотим это просто так отбрасывать, — объясняет Лина. — Школа, которую мы хотим видеть — это комбинация нового и старого. Если какие-то приемы из пролшлого работают — не нужно от них избавляться просто из принципа. Поменяйте их так, чтобы было лучше ученикам. Но не лучше системе образования, не лучше школе как институту. Потому что школа — это дети. По крайней мере, я это вижу именно так».

В перерыве между занятиями я чувствую себя Болтуном Кинтом в «Обычных подозреваемых»: сижу в учительской, внимательно изучая стены и запоминая информацию. Старая истина: все складывается из мелочей. Вот на стенке результаты преподавательского коллоквиума по психологическому самочувствию каждого из учеников. Вот список детей, у которых диабет — с фотографиями и рекомендациями по питанию. А вот фотография девочки, у которой аллергия на укусы пчел и подробная инструкция, что делать в случае анафилактического шока (лекарство для нее всегда есть в учительской). «Это муниципальная, не частная школа», напоминаю я самому себе.
Финская_Школа08
В тот день я увижу еще много уроков. Изучающие солнечную систему второклассники будут создавать планеты из яичных упаковок и красок. Темой раздела окажется вращение земли и влияние этого явления на смену сезонов и на всех живых существ. Группы детей создавали свои модели (каждая группа — свою планету), а потом рассказывали классу о собственных открытиях. В каждой группе ученики распределялись по ролям: один — лидер, второй — писатель, фиксирующий процесс. Третий отвечает за все материалы. А четвертый следит, чтобы все было сделано вовремя. В качестве другого раздела дети проходят то, как безопасно делиться своей информацией в интернете — своеобразный онлайн-этикет. К слову, у школьников есть своя интернет-платформа, где к их блогам есть доступ только у одноклассников и родителей. Считайте это тренировкой перед осознанным вступлением во взрослый мир «Фейсбука».
Когда нет никаких рамок

Напоследок настоящим ударом под дых для меня станет урок труда — вернее, как здесь это называют, «мастерство». Такие занятия начинаются с восьмого класса: они факультативны, но отбоя от желающих заниматься нет. Хватит нескольких минут, чтобы понять причину популярности этих уроков: трудно удержаться от зависти, когда видишь, что у этих школьников нет абсолютно никаких рамок того, что они могут создать. Огромный сварочный и лакокрасочный цех, набор инструментов во всю стенку, 3D-принтеры — размаху позавидовала бы IKEA.
Финская_Школа09
Перед уроком длинноволосый восьмиклассник показывает мне сделанную им электрогитару — с дизайном, который разработал он сам. «Это факультативный курс, поэтому я не собираюсь говорить им что сделать. Я хочу, чтобы у них была свобода. — рассказывает мне учитель Пааво Пелтомаа. — Я прошу их сделать какие-то обязательные вещи только первые два года. Какие? Дверной звонок, радио, аудиоколонки, настенные часы…». Пааво показывает мне усилители звука с разным дизайном, которые создавали школьники. Дети могут делать что-то в одиночку, а могут объединяться — если проект большой и интересен кому-то еще из одноклассников. При мне одна из девочек с азартом занималась сваркой огромного педального веломобиля — из тех, что ездят по городским паркам. Задача учителя — обеспечить возможность и безопасность процесса. А еще ненавязчиво разряжать атмосферу. «Я бы повесил такую вещь дома, — говорит Пааво, любуясь очередными дизайнерскими настенными часами. — Когда автор этих часов придет ко мне их забирать, я скажу: «Прости, они где-то потерялись». Я бы не удивился, если бы кто-то выложил за эти часы круглую сумму на аукционе».
«Мы могли бы заканчивать свои проекты раньше, просто мы ленивые, — объясняет мне другой школьник во время экскурсии, которую сам же решил мне провести. — Я вот закончил колонку, но мне не понравился дизайн — так что я его переделал. Это маленький проект, на один-два месяца». Так я и провожу остаток вечера в финской школе — за обсуждением достоинств и осмысленности обучения. С четырнадцатилетними ребятами.
Домашняя работа 2.0

«Хотел бы я чтобы у меня в детстве была такая школа», — вздыхаю я, выходя из очередного кабинета. «Да… Я тоже», — говорит мне ее директор Лина. Даже домашние задания (которые, вопреки популярным слухам, в Финляндии все-таки есть) отличаются от того, к чему мы привыкли. И дело не только в том, что школьники могут выбрать день, когда его сделать. «Весь вопрос почему им дается работа и какая именно, — объясняет Лина. — Это может быть интервью. Или помощь маме по работе на кухне: скажем, вынести мусор. Успех измеряется тем, насколько ребенок помог маме. На уроках истории школьникам задают узнать, как жили их бабушки в пятидесятые, какой в то время была школа. Им нужно сравнить и оценить как изменилась система образования, как учеба помогла семье создать что-то большее. Или это может быть два-три простых математических примера, просто чтобы поддерживать практику. Ничего больше. Если вы спросите школьников, они скажут: я делаю домашнюю работу максимум 20 минут. Или иногда даже так: «Если я делаю работу, то на это уходит не больше двадцати минут».

В этом еще один, совсем простой, но невероятно важный секрет финской школы. Прямо сейчас все больше родителей в мире обвиняют школу в том, что за подготовкой к экзаменам и кучей домашних заданий дети лишаются главного — своего детства. «У детей есть возможность учиться за пределами школы, — говорит Лина. — Эта учеба — их социальная жизнь и семья. Я как директор хочу, чтобы дети проводили время с родителями. Мама и папа — это не просто люди, которые приводят детей в школу, они участвуют в их жизнях. Вполне достаточно хотя бы спросить как прошел твой день в школе. Покажи свой интерес, но не встревай. Сейчас их очередь учиться, не твоя».
Финская_Школа10По результатам международной программы по оценке качества обучения PISA финские школы остаются в первой пятерке сильнейших. Но за этими результатами в Ressu никто не гонится и никто им не следует. С оценок и соблюдения школьной программы всю систему развернули в сторону самого ученика и его собственное познание мира — решение, которое лично у меня вызывает настоящее восхищение. «Технологии меняются, но школьная система осталась фактически неизменной с шестнадцатого века, — говорит Лина. — И мы должны постоянно бросать этому вызов. Зачем нам нужны школы как институты? На мой взгляд, нам все еще нужно собирать детей вместе, потому что они должны учиться друг у друга. Это правило коммуникации — ты не можешь научиться чему-то только при общении с людьми старше тебя на тридцать лет. Сейчас мы смотрим в будущее: будут ли в нем дети все еще ходить в здание, которое называется «школой»? Или школа просто останется понятием, некой платформой, в которую ты можешь выходить из любого места с помощью очков виртуальной реальности?».
Я не знаю, верный ли ответ на вопрос «для чего нужна школа» нашли в Финляндии: это мы увидим через те самые двадцать лет, когда сегодняшние финские школьники будут создавать совсем другой мир. Но я уходил из школы Ressu с очень сильным ощущением: предложенные здесь ответы остаются для меня одними из самых убедительных.

Источник: https:// drugienovosti . project-splash. сom/

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *